logo.gif




Сирии придется подождать «Адмирала Кузнецова»

777cc2f4ba1c9b477f1ec9ca493aabc6.jpg


Тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» (Фото: Василий Максимов/Коммерсантъ) Наш авианосец впервые выйдет в Средиземное море с полноценным авиакрылом. Но когда? Одна из главных интриг продолжающейся в Сирии войны: почему к боевым усилиям нашей авиагруппы, ежедневно штурмующей позиции боевиков ИГИЛ * с авиабазы «Хмеймим», до сих пор не подключен единственный российский авианосец «Адмирал Кузнецов»? Ведь любой подобный конфликт с участием американцев как раз и начинается с того, что к берегам противника подходят авианосные ударные группы, а палубные самолеты поднимаются в воздух с максимальной бомбовой нагрузкой. Почему мы не действуем так же? Если без «Адмирала Кузнецова» можно обойтись и в Сирии, то к чему он вообще нашей стране? Тем более, что сам корабль, судя по сообщениям Министерства обороны РФ, усиленно готовится к походу именно в Средиземное море.

В конце августа, когда, видимо, в Москве уже было принято решение о вступлении России в войну с ИГИЛ, авианосец спешно завершил трехмесячное докование в плавдоке ПД-50 судоремонтного завода в Росляково под Мурманском. К середине октября его системы и механизмы были восстановлены до полной готовности. И с той поры «Адмирал Кузнецов» практически не покидает полигоны Северного флота в Баренцевом море. С конца октября летчики 279-го отдельного корабельного истребительного авиаполка на тяжелых истребителях Су-33 энергично летают с его палубы. Все они минувшим летом прошли обучение на крымском тренировочном комплексе НИТКА (Наземный испытательный тренировочный комплекс авиационный), в точности воспроизводящем палубу «Адмирала Кузнецова». И сейчас уже в море отрабатывают взлеты и посадки с авианосца.

Вообще-то это очень не вовремя. Потому что в Заполярье сейчас полярная ночь и в почти круглосуточной тьме летчикам сложно приступать к восстановлению навыков подобных полетов над морем. Считается, что в условиях Северного флота целесообразнее это делать летом или ранней осенью. А к зиме единственному российскому авианосцу желательно выбираться на боевую службу куда-нибудь значительно южнее. Там и совершенствовать летное мастерство пилотам можно в более благоприятных условиях, и корабль сохраннее. Предыдущие семь боевых служб «Адмирала Кузнецова» за всю четверть вековую историю этого корабля по такой схеме и строились.

Их хроника на этот счет сомнений не оставляет. В 1995 году авианосец вышел в дальний поход в Средиземное море 23 декабря, вернулся в Североморск 22 марта 1996 года. Второй и третий выходы в Северную Атлантику (с 27 сентября по 24 октября 2004 года и с 23 августа по 24 октября 2005 года) во внимание можно не принимать — они были слишком короткими, однако все же начались и завершились до начала полярных ночей в Баренцевом море. А вот дальше все пошло по плану. На четвертую боевую службу в Средиземное море «Адмирал Кузнецов» отправился 5 декабря 2007 года (возвращение в главную базу — 3 февраля 2008-го). Пятый поход, тоже в Средиземноморье, начался ровно через год, с 5 декабря 2008 года (до 27 февраля 2009-го). Шестой, туда же, стартовал 6 декабря 2011 года. Вернулся авианосец 17 февраля 2012-го. Сроки «крайней» вылазки «Адмирала Кузнецова» в Средиземное море — с 17 декабря 2013 года по 17 мая 2014-го. Таким образом, график боевого использования авианосца и его авиакрыла в предыдущие годы выдерживался четко.

Начинать пробные взлеты-посадки с палубы в самое неподходящее для этого время года могли заставить только чрезвычайные обстоятельства. Очевидно, война в Сирии к таковым и относится. Тогда почему же «Адмирал Кузнецов» до сих пор не на пути в восточное Средиземноморье?

Ответ на днях дал командующий Морской авиацией ВМФ России генерал-майор Игорь Кожин. По его словам, к 1 декабря 2015 года в Ейске, в 859-м флотском Центре боевого применения и переучивания лётного состава, сформирован второй в России отдельный корабельный истребительный авиаполк. Он получил номер 100. На вооружении — двадцать четыре практически новеньких легких палубных истребителя МиГ-29КР и МиГ-29КУБР. Все очень современные, выпущены промышленностью в 2013—2015 годах. Все предназначены для пополнения авиакрыла «Адмирала Кузнецова». Поэтому скоро 100-й авиаполк будет переброшен на Северный флот. На тот же аэродром, на котором давно базируется его 279-й собрат. И тогда, наверное, из них сформируют корабельную авиационную дивизию.

Тем не менее, по словам генерала Кожина, 100-й окиап полноценной воинской частью пока не стал, поскольку, хотя и целиком укомплектован летным составом, не имеет достаточного количества летчиков, подготовленных для полетах на палубных истребителях. По этой причине большая часть МиГов в Ейске не эксплуатируется и стоит на аэродроме на хранении. Почему? Ведь 859-й Центр как раз и создавался для того, чтобы пилоты морской авиации приобретали и оттачивали на нем необходимые навыки. Причем, строился с 2012 года как современная альтернатива крымскому НИТКА, который тогда принадлежал Украине. Киев, которому доставшаяся от СССР НИТКА вообще ни к чему, поскольку украинской палубной авиации не существует даже в проекте, годами строил нам различные козни в использовании этого комплекса. И вынудил-таки начать собственное строительство на берегу Азовского моря. В итоге на побережье Ейского лимана мы возвели не только трамплин, подобный палубе авианосца. В море на якорях поставили еще и платформу, способную имитировать килевую качку для корабельных вертолетчиков. Формально новый Центр начал работать еще осенью 2014 года.

Но судя по тому, что сидящий в Ейске 100-й авиаполк к работе в полном объеме так и не приступал, все это пока не очень-то оправдывает ожидания. Во всяком случае, в минувшем декабреминистр обороны Сергей Шойгу заявил: «Необходимо, чтобы уже к концу первого квартала следующего (то есть, 2016-го — „СП“) года морские летчики приступили к тренировкам в 859-м Центре боевого применения и переучивания летного состава. Подобных комплексов в нашей стране нет. Он позволит сократить время на первоначальную подготовку пилотов, обеспечит поддержание и повышение их квалификации». Правда, не совсем понятно, почему, если не готов ейский тренировочный комплекс, не использовать и для пилотов МиГов тот, что в Крыму? Почему на Су-33 из-под города Саки летать можно, а на МиГ-29КР нельзя? Но полноценный ответ на этот вопрос знают, наверное, только генералы Кожин и Шойгу. Нам остается принять к сведению главное: тот отдельный корабельный истребительный авиаполк, что под Североморском, на «сушках» успешно садится на палубу «Адмирала Кузнецова». А тот, что под Ейском, пока такого не умеет. Учиться начнет только во втором квартале 2016 года. И то, если указание министра обороны насчет ввода в строй тренировочного комплекса его подчиненные сумеют выполнить в срок.

Каков главный вывод? Он прост. Раньше грядущего лета авианосец «Адмирал Кузнецов» к Сирии не пойдет. Авиакрыло просто не успеют подготовить. Причем, командующий Морской авиацией на этот счет настроен, кажется, еще более пессимистично. О грядущем походе он высказался максимально туманно: «Задача (100-го окиап — „СП“) стоит уже в этом году к выходу на боевую службу на авианесущем крейсере „Адмирал Кузнецов“ — это очень важно. Это основная задача 2016 года. И я думаю, мы с ней справимся». Таким образом, если российский авианосец нечеловеческими усилиями удастся выпихнуть в Средиземное море даже не к лету, а к хотя бы грядущему декабрю, это (по генералу Кожину) тоже станет успехом.

Но почему? Почему если полк МиГ-29КР мы не успели подготовить к началу войны в Сирии, «Адмирал Кузнецов» не может отправиться туда, как и прежде — только со знающими дело летчиками Су-33 на борту? А все дело в том, полагаю, что впервые этому нашему кораблю приходится собираться именно на войну. А для победы в ней необходимо демонстрировать реальную, а не потенциальную силу. Вот с нею, реальной, на «Адмирале Кузнецове» пока плоховато. По имеющимся данным, в составе 279-го отдельного корабельного истребительного полка сегодня всего четырнадцать боеготовых Су-33. Восемь из них на борту авианосца и шесть — пока на береговом аэродроме. То ли по причине недостаточной технической готовности, то ли из-за малого числа асов, способных в условиях полярной ночи Су-33 поднимать с палубы. Между тем, полный состав авиакрыла на «Адмирале Кузнецове» (по разным данным) — от 36 до 50 летательных аппаратов (в это число, правда, должны войти и корабельные вертолеты Ка-252 радиолокационного дозора, Ка-27 в противолодочном и поисково-спасательном вариантах). Так вот: ни в одном из семи предыдущих дальних походов нашему авианосца и близко не удавалось собрать на своем борту хоть что-нибудь подобное.

Во время двух «крайних» боевых служб в Средиземном море с его палубы взлетали всего от 6 до 10 Су-33. Для тренировок летчиков и экипажа этого, может, и хватало. Чтобы напомнить миру, что у России все же есть какой-никакой авианосец — тоже. Для реальной войны мало. Даже в Сирии. Поэтому и решено было возвращаться к идее, которая заложена в «Адмирал Кузнецов» изначально, еще в советские времена. Базироваться на него должны были одновременно и тяжелые, и легкие истребители. Их потенциалы должны дополнять друг друга. Допустим, Су-33, имеющие большую дальность полета без подвесных баков, высокую маневренность и тяговооруженность, возможность подвески одновременно 12 ракет «воздух-воздух» средней и меньшей дальности, призваны вести бой на дальних подступах к кораблю. А МиГ-29КР встречать только тех врагов, которые сумеют прорваться через этот заслон. К тому же у МиГов шире номенклатура средств поражения, которые можно на них подвесить. Прежде всего — ракет «воздух-поверхность». Что незаменимо против боевиков в Сирии. Так что они там очень бы пригодились. Но если пилоты МиГов пока не готовы к таким боевым действиям — что делать в Средиземном море «Адмиралу Кузнецову»?

Зачем же тогда эта торопливость с тренировочными полетами С-33 в полярную ночь? А потому что война. И кто знает, как и чем она обернется. Наберемся терпения. Подождем, пока новорожденный 100-й окиап научится летать.

Источник Сергей Ищенко

У Америки сдали нервы из-за Азербайджана

c39ae8e3c3f22981d278111758f1aea2.jpg


Набор санкций Штатов против Азербайджана не назовёшь иначе как истерикой: это даже не «секторальные санкции», как с Россией, и не «списки». Законопроект «Акта по демократии в Азербайджане», представленный в Конгрессе председателем Хельсинской комиссии США, конгрессменом Крисом Смитом, предусматривает:
  • полный запрет на въезд для всего высшего руководства страны, включая всех членов их семей – начиная от президента Алиева, премьер-министра, вице-премьеров, всем министрам, сотрудникам президентской администрации, сотрудникам органов безопасности, судьям и т.д.;
  • полное замораживание всех межгосударственных отношений, прекращение финансирования всех программ, отмена всех встреч и саммитов, конгрессов – в том числе и в гуманитарных сферах;
  • также администрация США намерена блокировать все проекты Азербайджана во всех международных финансовых и торговых институтах: ВОТ, МВФ, Всемирный банк, ЕБРР, а также всех региональных организациях;
  • предполагается полная заморозка как государственных активов, так и частных – то есть «под раздачу» попадёт не только сама страна, но и её бизнес и все граждане без разбора. Финансы, недвижимость, производственные активы, отгруженные товары – всё замораживается;
  • с учётом того, что по традиции вслед за США идентичные санкции всегда немедленно вводят Канада, Австралия и ЕС, трагедия приобретает глобальный масштаб.
Что же привело Америку в такое беспримерное бешенство? Кажется, даже Северную Корею и Кубу они так не обкладывали санкциями. Причины у «исключительной страны», как всегда, предсказуемые. Азербайджан начал заметный политический дрейф в сторону России, о чём мы уже писали, и предоставил своё воздушное пространство для переброски в Сирию воздушной техники, отказавшись от «настоятельных рекомендаций» США «воздержаться» от этого шага. Воистину, злопамятность Вашингтона и несоразмерность его реакций уже дают повод для беспокойства о душевном здоровье его обитателей: ну не так же реагировать на подобные ситуации!

А ещё ранее того Азербайджан отказался от «заманчивого» предложения США присоединиться к антироссийским санкциям и «не вести с ней дела как обычно». Понятно, что о значении слова «суверенитет» в Белом доме давно забыли и права государства самому решать, вводить санкции или нет, они не только не признают, но и уже не понимают. Для них есть только маленькая страна, позволившая себе непослушание, когда ей был отдан чёткий приказ, обязательный к выполнению.

К тому же в Баку начали всё активнее рассматривать возможность вхождения страны в ЕАЭС, что для Вашингтона уже звучит как практически неприкрытый бунт против системы. Ведь Обама сказал, что он «изолировал Россию», а Азербайджан ответил, что подумывает вступать в российский интеграционный проект.

А уж год назад неприкрытую ярость Штатов вызвало решение «прикаспийской пятёрки», которая по результатам саммита в Астрахани постановила не допускать в воды Каспийского моря никакие военные суда, кроме кораблей самой «пятёрки». Создание такого оазиса безопасности в регионе, к раскачиванию которого США прилагают столь последовательные и весомые усилия, вызвало в Вашингтоне настоящую ярость, а для России стало одной из крупнейших дипломатических побед.

При этом же ещё два года назад Азербайджан отказался от «почётной» роли камикадзе на алтаре демократии, которая, подобно нынешней Украине, должна была пышно, красочно и бездарно сгореть, создавая «пояс нестабильности» вокруг России. О том, что в Баку уже после Грузии слишком хорошо представляли себе, чем заканчивают режимы, существующие по принципу «жить ярко и умереть молодым» – это, разумеется, ни капли не интересовало США. Их вообще безмерно удивляло, что местные элиты проявляют какое-то беспокойство о судьбах страны, а не только о своём личном политическом и финансовом благополучии. Америка, с её главным божеством – бизнесом – просто не понимает, как это другие страны, кроме неё, могут иметь интересы и желать для себя перспектив. Они всё представляют себе очень просто: чиновник «поджигает» страну – Штаты потом щедро вознаграждают чиновника, дисциплинированно выполнившего приказы из Вашингтона и предавшего свою страну.

Но хуже всего – Карабах. Алиев наотрез отказался ссориться и воевать с Саргсяном! После их недавних переговоров продолжилась успешная деэскалация в регионе, которую Штаты так старательно нагнетали последние три года с обеих сторон. Но обе стороны в итоге выбрали «худой мир». И это переполнило чашу терпения Вашингтона.

Последней каплей стал недавний визит Алиева в Пекин, где среди прочих межгосударственных соглашений был подписан и важнейший Меморандум о взаимопонимании по совместному поощрению создания Экономического пояса «Шелковый путь». Даже недели не прошло с того дня, как из Вашингтона грянули громы и разнеслись раскаты верховного гнева «лидера свободного мира». Ярость Вашингтона весьма понятна: проект Экономического пояса «Шелковый путь» в потенциале станет важнейшей транзитной артерией между Азией и Европой, и одно из ключевых мест в этом проекте занимает Азербайджан, который, несомненно, укрепит влияние Китая в регионе.

Пока что в Баку стараются придерживаться осторожного оптимизма в отношении ситуации. Помощник президента по общественно-политическим вопросам Али Гасанов заявил. «Азербайджан в таких вопросах берет за основу не подход отдельных проармянских политиков, а официальную позицию стран-партнеров, и исходя из этого выстраивает свою политику». Но при этом отмечает: «Ни у кого не должно вызывать сомнений, что если США официально поддержат этот предвзятый проект, приняв «игру» проармянских сил, то, естественно, власти Азербайджана в этом случае продемонстрируют необходимую реакцию».

Судьбу законопроекта в Конгрессе оценивают по-разному, однако самым оптимистичным остаётся прогноз, что его примут в изменённом виде. Сам факт того, что Вашингтон настроен мстить Азербайджану никто, увы, не отрицает. Вероятно, такая ситуация создаст для России определённые возможности для укрепления отношений: США своими действиями просто толкают Азербайджан в наши объятия.

Источник

Армия Сирии готова обрушить планы Турции

8c5c16489c4dfc987d6408cc56097cf5.jpg

Вооруженные силы Сирии установили контроль над всеми господствующими высотами у Сальмы в провинции Латакия, чем создали условия для выхода к турецкой границе. Одновременно продолжается наступление в районе Алеппо сразу в двух направлениях, что дает возможность говорить об осуществлении стратегического плана с далеко идущими последствиями.

Есть все основания полагать, что Генеральный штаб вооруженных сил Сирии наконец-то определился с первоочередными целями наступательных действий. И план этот выглядит весьма расчетливым и практичным с военной точки зрения, хотя наверняка будет подвергнут критике со стороны «наших западных партнеров» с точки зрения политической.

Дело в том, что сирийские правительственные войска начали последовательное продвижение в сторону турецкой границы, используя сложившуюся «чересполосицу». Восстановление снабжения и прямой связи с районом Алеппо позволило укрепить местную группировку (включая находящиеся там иранские силы, очень активно и самоотверженно себя ведущие), чтобы спланировать и начать одновременно две наступательные операции, не связанные между собой географически. Ранее такого рода эксперименты добром не заканчивались, и как раз за «распыление сил» и недостаток тактической решительности сирийское командование подвергалось критике. Сейчас же дополнительным фактором стало восстановление связи с аэробазой Квейрис, которую впервые за два года стали использовать по назначению. В среду с нее взлетели сирийские самолеты, что заметно облегчит в том числе и труд российской группировки ВКС.

Первое направление наступления – из района Алеппо на юго-запад, ориентировочно – в направлении города Идлиб, столицы одноименной провинции. Однако не сам Идлиб, постоянно мелькающий в оперативных сводках, представляется первоочередной целью. Примерно так же, как и деблокированная аэробаза, два населенных пункта с преимущественно алавитским и христианским населением – Кафарья и Аль-Фу'а, находящиеся в 30–50 километрах от Идлиба – уже около двух лет обороняются от «Джебхат ан-Нусры» и прочей нечисти. От нынешней линии фронта до них довольно далеко, но восстановление связи с этим анклавом не только принципиальная политическая и идеологическая цель, но и заявка на серьезный военный прорыв, поскольку будет окончательно нарушена целостность фронта джихадистов именно на том направлении, которое до этого считалось самым крепким, устойчивым и защищенным.

После восстановления связи и снабжения района Алеппо по второстепенной трассе так называемая шоссейная битва – борьба за контроль над основными автомобильными магистралями страны – утратила свою актуальность. Наступление от Алеппо на юго-запад для деблокады алавитско-христианского анклава у Идлиба хоть и выводит на старую автомобильную трассу Хама – Маарат – Нуман – Алеппо, важной целью этой кусок асфальта уже не является. Наступление в этом направлении идет уже два месяца, в ходе которых правительственные войска медленно, но регулярно освобождают населенные пункты разной степени значимости. Но если еще пару недель назад бои за Хадер (Хазер) считались принципиально важными (этот город – пересечение местных дорог и центр снабжения), то теперь такого рода населенные пункты воспринимаются лишь как один из этапов продвижения вглубь провинции. Ранее этот стратегический план не просматривался. Главная его сложность как раз в том, что джихадисты разных группировок сконцентрировали именно на этом участке довольно боеспособные части, и боестолкновения раз за разом приобретают все более ожесточенный характер.

За последние несколько суток на этом направлении освобождены еще девять населенных пунктов, суммарно их количество идет уже на сотни, но эти бои идут в наиболее населенной части Сирии, так что цифры вполне понятны. В целом правительственные войска поставили под контроль значительную территорию, продвигаясь на Идлиб севернее Хадера, но южнее дела идут тяжелее.

Джихадисты формально продолжают держаться за ряд пригородов Алеппо, причем их фронт оказался вытянут классическим «пальцем» вокруг города так, что его можно перерезать у основания «первой фаланги». Но эту кишку, представляющую собой в том числе и бывшую зону промышленной застройки (включая химический завод, бетонный и нефтеперерабатывающий), джихадистские группы насытили живой силой и, видимо, противотанковыми средствами. Новый план действий состоит в «отрезании пальца» по «дебальцевскому варианту» с последующим уничтожением тех, кто не сдается. Теперь участие в операции может принять какая-никакая, но все-таки правительственная авиация, базируясь на Квейрис, тогда как активность ВКС РФ сейчас больше сконцентрирована на описанном выше юго-западном наступлении, хотя непосредственно под Алеппо наши тоже работают регулярно.

Оставив в тылу окруженные силы джихадистов под Алеппо, предполагается начать движение от города в северо-западном направлении. Там расположен осажденный алавитский анклав Нуби (Нубболь) и Захраа. За ним лежат «владения ИГИЛ» вплоть до турецкой границы. Как и в предыдущем случае, восстановление связи с осажденным анклавом не самоцель. Главное, что эта операция полностью отрежет все силы джихадистов вне зависимости от их политической и религиозной окраски от снабжения. Косвенно будет ослаблены и провинции Хама и Идлиб, поскольку в такой ситуации снабжение со стороны Турции пусть не прервется, но будет уменьшаться с каждым днем.

В самой провинции Хама бои идут тяжело и с переменным успехом. Мобилизационного ресурса правительственной армии не хватает на все, и после ухода под Алеппо значительных сил с представляющегося второстепенным «направления Хамы» успехи там стали не так заметны. Они, конечно, есть, продвижение по старой линии фронта довольно существенное, особенно при поддержке российской авиации, особенно вертолетов. Тем не менее христианский город Морек уже в третий раз переходит из рук в руки, а на некоторых участках фронта начались позиционные бои. Правда, в последние двое суток в район города Мнин прибыли подкрепления сирийского народного ополчения при активной поддержке российской авиации. В результате ситуация переломилась в пользу правительственных войск.

В провинции Латакия нынешний наступательный план предполагает последовательные удары, предположительно, по пяти направлениям в горной зоне с двух сторон от шоссе М4 с целью ликвидировать так называемый туркоманский выступ и полностью поставить под контроль границу с Турцией и пресловутую провинцию Хатай, где турками был сбит российский самолет. Бои в этом регионе приняли характер бойни, ожесточенные столкновения идут за каждый пригорок, и потому сообщения о захвате правительственными войсками высот вокруг Сальмы при прямой поддержке российской авиации дорогого стоят. Это очень сложная – и географически, и ресурсно – операция, но она сейчас выглядит вполне осуществимой, чего не было месяц назад, когда бесконечная бомбежка Сальмы представлялась излишней тратой ресурсов российской группировки.

Турецкое командование, конечно же, видит всю опасность происходящего. Если горная зона племен Джебель-аль-Туркоман будет возвращена под контроль правительства Асада, все амбиции Турции на её «заднем дворе», чем она считает Северную Сирию, будут обрушены. Есть основания полагать, что и атака на российский бомбардировщик была вызвана именно боязнью безвозвратно потерять контроль над этой территорией. Потенциал туркоманских сел региона и их «отрядов самообороны» уже подорван – убийство российского летчика никому не прошло даром. Другое дело, что в силу рельефа местности фронт там продвигается очень медленно, но все-таки продвигается. На некоторых участках (как и в Джебель-аль-Туркоман, так и на хребте Джебель-аль-Акрад) правительственные войска уже подошли к линии водораздела, а дальше будет заметно легче.

Понятно, что весь описанный выше наступательный план напрямую не связан с операцией именно против ИГИЛ, что может дать почву для нападок со стороны Запада. Однако за последнюю неделю расклад внутри самой так называемой сирийской оппозиции изменился. Дамаску удалось найти взаимопонимание (в том числе при участии российской стороны в её разведывательном выражении) с некоторыми «умеренными группами». И если ранее эти отряды (их число оценивается в районе полутора сотен) склонялись скорее к ИГИЛ, чем к сотрудничеству с Асадом, то теперь наиболее крупные из них готовы взять на себя ответственность за значительные участки фронта именно против исламистов, отказавшись от войны с правительственными войсками. Такие соглашения с российским участием носят уже массовый характер, что позволило сформировать из «умеренных» целые участки фронта против ИГИЛ и полагаться на них как на союзников.

Так, в районе Пальмиры российские части и правительственные войска оказывают помощь местным группировкам «Львы пустыни» и «Каламун». В районе Ракки ведут бои против ИГИЛ отряды «Ганим» и части «Демократических сил». А это, в свою очередь, позволило правительственным войскам усилить рейдовые операции в восточных пригородах Дамаска, которые удерживаются исламистами, но полностью окружены. Теперь это вопрос времени.

Другое дело, какого времени. Весь описанный выше план не может длиться бесконечно. Понятно, что чем дальше будет затягиваться продвижение, тем эффективнее будет оборона джихадистов, особенно на латакском участке при прямой поддержке Турции. Опять же, все упирается в боеспособность и моральный дух правительственных войск, а также в способности генштаба в Дамаске грамотно распределить имеющиеся силы между основными направлениями наступлений и тактически сработать уже на месте.


Источник

Прагматичный космос

1ccd020e2dc8322ff5322e6e8827153a.jpg

В жестких условиях существенного сокращения финансирования Федеральной космической программы (ФКП) на 2016–2025 годы необходимо кардинально изменить подход ко многим направлениям развития отрасли. Просто отказаться от некоторых затратных статей типа создания сверхтяжелой ракеты-носителя или проектов освоения дальнего космоса недостаточно.
Нужны новаторский подход, свежий взгляд, подчас нестандартные идеи относительно выбора направлений. Не ставя ни на йоту под сомнение компетентность разработчиков ФКП, позволим высказать свои предложения на этот счет. Определенная польза в независимой оценке всегда есть.

Извоз на полигоне.

Международная космическая станция является самым масштабным проектом современности в освоении космоса, в котором в разных формах участвуют США, Европа, Канада, Япония, Россия. И хотя МКС одновременно и очень дорогой объект, было бы неразумно не использовать его возможности для перспективных разработок.
Незаменимой ролью России в проекте является доставка российских и зарубежных космонавтов, которую ради простоты называют космическим извозом. Сейчас Россия зарабатывает на нем приличные деньги. Рано или поздно (примерно к 2020 году) по причине роста числа конкурентов от этой услуги кто-то откажется, но пока она востребована.

Прежде чем принимать решение о продлении работы МКС до 2024 года, нужно ясно себе представлять, с какой целью. Ведь многие эксперименты, в том числе по длительным полетам, были проведены еще на станциях «Салют» и «Мир». Конечно, нельзя делать большую паузу в пилотируемой программе, но уж если летать в космос, то не ради статистики, а для решения новых задач, нацеленных на будущее.
Одной из таких является испытание на околоземной орбите техники для лунных и марсианских экспедиций. Прежде всего это перспективный пилотируемый транспортный корабль (ППТК), создание которого включено в ФКП, но на годы отстает от первоначального графика. Это непозволительная роскошь в условиях, когда иностранные конкуренты ведут подобные разработки ударными темпами. Тему надо срочно доводить до логического финала, то есть до запуска на орбиту отечественного ППТК. Сейчас это приоритет в развитии пилотируемой космонавтики.

Другой крупной темой, которая хорошо вписывается в МКС, являются надувные модули-трансформеры. Это как раз экономичный вариант для космоса. Оболочка модуля изготавливается из прочных полимерных материалов. Перед стартом он находится в сложенном состоянии, а после выхода на орбиту его надувают, после чего внутренний объем увеличивается более чем в четыре раза. Вес такого модуля в разы меньше традиционного металлического. Если раньше для его доставки на орбиту требовалась тяжелая РН класса «Протон», то теперь достаточно и «Союза». Цена запуска последнего ниже почти в три раза – чем не экономия?

Стрелы прагматизма.

Ничто так не огорчает, как осознание факта, что давно имевшиеся возможности в силу определенных причин не использованы. Один из таких примеров – разработанная в деталях и фактически забытая ныне концепция «Прагматичный космос». Жаль, что в безденежные 90-е годы на нее не обратили серьезного внимания на государственном уровне. Причина, на первый взгляд, до банального проста: не нашлось средств. Формально это так. Действительно, в постсоветское время резко снизилось финансирование космонавтики. Но проблема не только в деньгах.
Сама концепция под названием «Прагматичный космос» в инициативном порядке была разработана в корпорации «НПО машиностроения» из подмосковного Реутова. Её составляющие части в виде макетов даже показали широкой публике на салоне «МАКС-99». В основе концепции – создание недорогих спутников малого класса и использование для их выведения на орбиту конверсионных ракет-носителей. С учетом рыночных перспектив специалисты НПО машиностроения первыми в России разработали универсальную платформу, на основе которой изготавливались бы малые космические аппараты различного назначения. Для вывода их на орбиту планировалось использовать конверсионную РН «Стрела». Такой подход позволял освоить никем на тот момент не занятую нишу на рынке космических услуг.
Крестный отец программы – известный конструктор ракетно-космической техники, бывший генеральный директор НПО машиностроения Герберт Ефремов. Несмотря на то, что программа создавалась прежде всего в интересах России, господдержки она не получила. Однако многие её положения и сегодня в полной мере актуальны и конкурентоспособны.

Вот что сказал Ефремов: «Надо заниматься всем, что работает на насущные задачи, дает практическую отдачу. Это ДЗЗ, топография, навигация, связь, метеоспутники». Прояви тогда государство мудрость и интерес к данной инициативе, уже в самом начале XXI века при минимальных затратах мы имели бы очень достойные результаты по научным КА, спутникам связи и дистанционного зондирования Земли, а также серьезный задел.

Изначально предлагалось использовать РН «Стрела» для запуска спутников с космодрома Свободный (ныне Восточный). Для этого был подготовлен проект дооборудования одной ракетной шахты расформированной там дивизии РВСН. Но бывшее руководство Роскосмоса не посчитало нужным инвестировать всего лишь 10 миллионов долларов или предоставить гарантии под кредит в банке. Не выделены эти деньги и по сей день. Расчеты показывают, что за прошедшие годы полученная прибыль многократно окупила бы все затраты. С дальневосточного космодрома уже по меньшей мере десяток лет носители «Стрела» могли бы выводить космические аппараты практически на любые орбиты, включая полярные и солнечно-синхронные. Причем себестоимость запусков была бы минимальной и не в последнюю очередь за счет низких затрат на содержание практически готовой инфраструктуры. Но проект так и остался на бумаге.

Нано на орбите.

По сей день обозначенные в концепции «Прагматичного космоса» направления развития остаются перспективными. Мало того, за последние годы появились новые проекты использования малых КА. В частности, предлагается их использовать в качестве спутников-спасателей, способных осуществлять дозаправку больших аппаратов для продления их ресурса прямо на орбите, а в перспективе с учетом развития робототехники и их ремонт.

Представим себе такой случай: крупный и дорогой аппарат вышел на нерасчётную орбиту, использоваться по назначению не может. Запускается спутник-спасатель, который после стыковки довыводит основной спутник на ранее запланированную орбиту. Экономию легко подсчитать. Если цена на крупные спутники выражается в сотнях миллионов долларов, то цена малых аппаратов – лишь в десятках. Последний эпизод подобного рода – запуск РН «Союз 2.1В» двух военных спутников 5 декабря. Один выведен штатно, другой не отделился от нового разгонного блока «Волга». И вместо того чтобы решать вопрос о сведении с орбиты и последующем затоплении связки из разгонного блока и одного из спутников, можно было бы послать некий ремонтно-спасательный аппарат, которого пока нет, к сожалению.

Еще пример из недавнего прошлого. В конце 2012 года на нерасчётной орбите оказался спутник связи «Ямал-402» (подвел разгонный блок). До геостационарной орбиты он добирался с помощью своих двигателей, сжигая запасы топлива. По этой причине время его работы по назначению сократилось. В итоге страховые компании возместили ущерб в размере 74 миллионов евро.
У всех на памяти недавняя авария с КА «Фобос-Грунт». Он создавался полтора десятка лет, на него были потрачены приличные средства. Неудача больно ударила как по космическому бюджету, так и по престижу отрасли. На загубленные деньги можно было создать пять – семь малых научных аппаратов, которые дали бы гораздо больше результатов, чем один «Фобос-Грунт».

Классификация таких спутников в зависимости от массы настолько интересна, что её следует привести целиком. Итак: малые КА – от 500 килограммов до одной тонны, мини – от 100 до 500 килограммов, микро – от 10 до 100 килограммов, нано – от одного до 10 килограммов, пико – от 100 граммов до одного килограмма, фемто – менее 100 граммов. Главное преимущество «малышей» – резко сокращенные сроки проектирования и создания. Значит, и цены на них не будут высокими. Россия в создании малых и сверхмалых спутников, к сожалению, прилично отстала от конкурентов. Сейчас приходится наверстывать. Задача ясна: поставить на конвейер выпуск малых аппаратов различного назначения. Первые КА легкого класса уже запущены. Хочется верить, что процесс пошел, и пожелать всяческих успехов этому начинанию.

Тогда будут востребованы и РН легкого класса, в том числе конверсионные. В частности, для запусков можно задействовать ракетный полигон ВМФ, расположенный на берегу Белого моря, в поселке Ненокса Архангельской области. Там испытывают морские баллистические ракеты, но площадка загружена явно не на полную мощность. А место идеально для запусков по разным траекториям. Вместо утилизации боевые ракеты, снимаемые с атомных подводных лодок, будут выводить на орбиту спутники. В США поступают именно так. А еще хочется обратиться к правлению Роскосмоса с предложением о возобновлении запусков недорогих полезных нагрузок ввиду того, что предыдущие оказались неудачны по техническим причинам. Вспомним пару таких случаев.

В 2005-м при проведении российско-американского эксперимента конверсионной РН был проведен запуск малого космического аппарата «Космос-1». По плану аппарат должен был выйти на высокую околоземную орбиту, а затем развернуть сделанный из пластика солнечный парус. Однако вышел на нерасчётную орбиту и связь с ним была потеряна. В том же году неудачей закончился запуск экспериментального аппарата «Демонстратор», представлявшего собой тормозное устройство, выполненное в виде конуса из термостойкого материала. Кстати, оба пуска производились с борта атомной подводной лодки. Представляется, что неудачи не повод бросать реализацию интересных идей на полпути. Наоборот, нужно исправить былые ошибки и повторить попытки, ведь на кону отработка новых уникальных технологий, а от возможных неудач никто не застрахован.

Еще много-много раз.

Тенденции мировой космонавтики подсказывают, что пришла пора активно развивать многоразовые ракеты-носители. Они позволяют снизить стоимость запусков не на проценты, а на порядок. По некоторым подсчетам, удешевление – от 5 до 10 раз по сравнению с традиционными РН.

Первые проработки по данной теме под покровом секретности велись еще в 60-е годы. Но настоящий бум произошел в начале 90-х. Многие отечественные предприятия, имевшие отношение к космосу, по причине резкого сокращения госзаказа буквально выплеснули на рынок свои проекты многоразовых РН. Естественно, они стремились получить какие-то коммерческие заказы для сохранения основного производства, и вот что из этого получилось.

ГКБ им. Макеева вышло с предложением использовать для запуска спутников свои морские стратегические ракеты. Им была разработана в нескольких вариантах РН «Штиль». Так, «Штиль-3» с наземного старта мог забросить на низкую орбиту полезную нагрузку весом 410 килограммов, а при авиационном старте с помощью самолета-носителя вес увеличивался до 950 килограммов. Разница налицо. Самолет в данном случае выполнял функцию первой ступени РН. Но в итоге состоялось только два успешных космических запуска РН «Штиль». Зато как это было эффектно: старты с борта атомной подводной лодки.

МКБ «Радуга» в 1991 году разработало новаторский проект РН «Бурлак» для оперативного выведения на орбиту спутников различного назначения, включая военные. РН подвешивалась под самолет Ту-160. Система поднималась почти до стратосферы, где на сверхзвуковой скорости происходило отделение РН от самолета-носителя. Максимальный вес выводимой на орбиту полезной нагрузки составлял 1100 килограммов. Чуть позже к проекту присоединились финансовые партнеры из Германии, и проект получил название «Диана-Бурлак». Был изготовлен полномасштабный макет РН вместе с Ту-160, демонстрировавшийся на ряде авиасалонов. Все надеялись, что дело уверенно продвигается, но… закончились деньги.

На фоне остальных очень достойно смотрелся многострадальный проект «Воздушный старт», который несколько раз дорабатывался, но так и не был доведен до финальной стадии. Его главным элементом служил специально переоборудованный самолет Ан-124, с борта которого на высоте около 10 километров производились сброс РН, запуск ее ракетных двигателей и дальнейший полет в космос. Система была рассчитана на вывод на низкую орбиту до трех тонн груза. Однако отсутствие реальных заказов на запуски и эту разработку оставило на бумаге.

НПО «Молния» предложило проект «МАКС» («Многоцелевая авиационно-космическая система»), оказавшийся настоящим техническим шедевром и намного опередивший свое время. В качестве самолета-носителя планировалось использовать Ан-225 – самый мощный самолет в мире. С него должен был стартовать космоплан в пилотируемом или беспилотном варианте. Стоимость доставки на орбиту одного килограмма груза снижалась в десять раз. Но и до этого проекта руки пока не дошли.

В конце 90-х годов Центр им. Хруничева в качестве развития РН «Ангара» предложил свой проект многоразового носителя. Его ключевым элементом должен был стать ускоритель первой ступени «Байкал», который после старта и отделения от второй ступени раскладывал крылья и совершал посадку как самолет на ближайший аэродром. Пока дело дошло только до создания выставочного макета в масштабе 1:1 и его продувки в аэродинамической трубе ЦАГИ. Тем не менее хочется верить, что у «Байкала» есть будущее. Впрочем, как и у других российских многоразовых систем.

Рентабельное перенацеливание.

Настало время вспомнить о том, какой потенциал для развития космических исследований имелся во времена СССР и что от него осталось. Имеются в виду стоявшие на вооружении и позже демонтированные боевые ракеты, потенциально способные выводить на орбиту космические аппараты. Достаточно одного взгляда на цифры, чтобы испытать настоящий шок. Число советских ракет поражает. В 1991 году СССР имел на вооружении 2354 стратегические ракеты морского и сухопутного базирования. И это без учета хранящихся в арсеналах. Сегодня на боевом дежурстве остался мизер. Общее количество стратегических ракет всех типов, снятых с боевого дежурства в постсоветское время и позже утилизированных, превышает две тысячи единиц.
К примеру, РН «Стрела» и РН «Рокот» создавались на базе стратегической ракеты РС-18, надежной и долговечной.

После распада СССР на территории России на боевом дежурстве оставалось 170 таких ракет. Еще 19 ракет нам были позднее переданы Украиной в счет долга за газ. Чисто теоретически такого запаса ракет-носителей хватило бы по меньшей мере лет на двадцать, а то и тридцать. Но запущены всего три конверсионные РН «Стрела» и 25 РН «Рокот». Еще с десяток ракет были использованы для проверки надежности и продления срока боевой службы. Чистая арифметика говорит, что сегодня в запасе (на боевом дежурстве и на хранении в арсенале) у нас должно остаться порядка 150 штук. Цена конверсионных РН для государства, условно говоря, равна нулю. Безусловно, переделка боевой ракеты в носитель и ее запуск в космос предполагают определенные финансовые затраты, но все равно это выгодно, поскольку вместо затрат на утилизацию можно заработать. А спектр отечественных конверсионных РН достаточно богат – любой заказчик может найти для себя подходящий вариант. Россия же способна выводить на орбиту конверсионными РН практически любой спутник весом от одного до 4500 килограммов.

  • Архив

    «   Июль 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31